ЗА РУБЕЖОМ

        Обзор военных операций в Испании *)
        В ЛАГЕРЕ МЯТЕЖНИКОВ РАСТЕТ ДЕМОРАЛИЗАЦИЯ
        ПРОДВИЖЕНИЕ РЕСПУБЛИКАНЦЕВ НА ТЕРУЭЛЬСКОМ ФРОНТЕ
        Бомбардировка Мадрида тяжелой артиллерией мятежников продолжается. Ничем, кроме как злобным желанием отомстить мужественному населению Мадрида за его упорную оборону столицы, нельзя об'яснить это бессмысленное разрушение города и истребление его жителей. 22 апреля орудия мятежников обстреливали центральную площадь столицы Пуэрта дель Соль и рабочие кварталы северной части города.
        Мятежники сделали также попытку возобновить активные операции на центральном фронте и произвели внезапную атаку на позиции республиканцев в районе Усера (к юго-западу от Мадрида). Республиканцы вынуждены были оставить первую линию окопов, недавно ими захваченных. Но затем, перейдя в контратаку, правительственные части не только вернули потерянные окопы, но и продвинулись вперед.
        Республиканская артиллерия продолжала интенсивный обстрел Толедо, сосредоточив свой огонь на объектах, имеющих военное значение.
        На бискайском участке северного фронта, в районе Эльгета, откуда мятежники ведут наступление на важный стратегический пункт Дуранго, республиканцы отбили атаку мятежников, которые потеряли 600 человек. В районе Лекейтио огнем республиканской артиллерии уничтожена батарея мятежников. На астурийском участке республиканцы в результате ожесточенного боя заняли позиции мятежников на возвышенности Отеро.
        Теруэльсквй участок арагонского фронта приобрел в последние дни крупное значение. Республиканское командование решило, повидимому , ликвидировать этот глубокий выступ мятежного фронта, находящийся всего в 100 километрах от Средиземного моря и являющийся постоянной угрозой сообщениям между Барселоной и Валенсией. 22 апреля республиканские войска взорвали железнодорожный мост на реке Хилока и уничтожили поезд, везший в Теруэль войска и боеприпасы для мятежников. Наступление на Теруэль ведется с трех сторон, и оборона его становится для мятежников все затруднительнее.
        На кордовском участке южного фронта республиканские батареи ведут сильный обстрел позиций мятежников. В рядах фашистских войск наблюдается сильная подавленность, и сопротивление их слабеет с каждым днем.

        РАЗВАЛ В РЯДАХ МЯТЕЖНИКОВ
        Характерными признаками деморализации войск мятежников и интервентов являются увеличение случаев неповиновения мятежных солдат своему начальству, грызня внутри фашистского лагеря и переход большого количества мятежных солдат на сторону республиканцев. Из показаний пленных следует, что на бискайском фронте, в Сен-Себастьяне и Виттории, произошли волнения. В Памплоне было расстреляно 50 человек в связи с протестом карлистов против декрета ген. Франко о слиянии всех фашистских организаций в единую партию. На кордовском фронте на сторону республиканцев перешла целая рота мятежников в составе 175 чел. Солдаты расстреляли своих офицеров и разгромили марокканцев, посланных для их усмирения. Пленные показывают, что одной из причин волнений в мятежных войсках являются их крупные потери в боях последнего времени.
        *) По телеграммам ТАСС.


        ПОБЕДА БУДЕТ РЕШАЮЩЕЙ
        ПАРИЖ, 22. Французская газета "Тан" публикует заявление, сделанное представителю газеты испанским министром иностранных дел Альварес дель Вайо. "С введением контроля, - заявил Альварес дель Вайо, - мы вступаем в новую фазу конфликта. Позиция Лондона в вопросе о блокаде Бильбао произвела у нас крайне неблагоприятное впечатление. У испанского народа создается представление, что генерал Франко пытается добиться с помощью голода того, чего он не мог достичь с помощью оружия, и что в этом предприятии ему благоприятствует Англия.
        Долгое время за границей существовало мнение, что Франко выиграет войну. Даже в кругах; которые относятся к нам с наибольшей симпатией, я встречал лиц, которые считали, что мы находимся накануне гибели. После Гвадалахары положение вещей изменилось. Я полностью убежден, что победа правительства - менее близкая, чем думают некоторые, говорящие о днях, и более близкая, чем полагают те, которые считают, что эта победа последует через месяцы, - что эта победа будет решающей".


        НОВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ АВИАНОСЕЦ
Размер: 26,5kb; 266x400x100dpi
        Недавно в Англии, в Биркенхеде, был спущен со стапелей новый английский авианосец "Арк Ройяль" - один из крупнейших в мире.


Размер: 21,7kb; 229x400x100dpi
        Пятнадцатилетний юноша - испанец, мобилизованный мятежниками в Севилье и перешедший на сторону республиканцев на харамском фронте.


        НЕЛЕГАЛЬНАЯ РАДИОСТАНЦИЯ ГЕРМАНСКОЙ КОМПАРТИИ ПЕРЕДАНА НАРОДНОМУ ФРОНТУ
        Как сообщает центральный орган английской компартии "Дейли уоркер", нелегальная коротковолновая радиостанция германской компартии продолжает ежедневно ровно в 9 часов вечера передавать правдивую информацию о положении в Германии и Испании.
        Радио систематически сообщает имена погибших на фронтах Испании солдат и офицеров германских экспедиционных полков. Агенты гестапо сбились с ног в безуспешных поисках коротковолновой станции. Но их попытки безуспешны. Во всем мире слышен ясный и спокойный голос радио-диктора германской компартии, который передает чаяния и мысли подлинной Германии.
        На-днях в Париже под председательством крупнейшего немецкого писателя-антифашиста Генриха Манна состоялась конференция по организации германского народного фронта. На этой конференции представители компартии сообщили о решении ЦК партии передать радиостанцию народному фронту. (Соб. инф.).


        СОЛДАТЫ С ДЕСЯТИ ЛЕТ
        И.Ю.
        Согласно закону от 1 декабря 1936г., в Германии об'явлен призыв детей 1927 года рождения в юнгфольк (фашистская детская организация).
        Хотя вступление в юнгфольк по закону является добровольным, но оно происходит на основе такой "добровольности", какая вообще существует в Третьей империи. Весь государственный аппарат призван к тому, чтобы втянуть десятилетних детей в орга- низацию, где воспитание их будет монопольно осуществляться национал-социалистами.
        У родителей отнимается право на воспитание. Германские дети в качестве молодых рекрутов включаются в военную машину фашизма и предназначаются к тому, чтобы со временем стать пушечным мясом.
        Многие родители и учителя протестуют против отрыва детей от родительского дома, против запущенности школьной учебы и против физического перенапряжения (читай: военной муштры) в юнгфольке.
        Из фашистской печати видно, что как раз в этом году сопротивление родителей насильственному вовлечению детей в юнгфольк проявляется особенно сильно.


        КОРОТКО
        В Югославии арестовано много рабочих, крестьян и интеллигентов по обвинению в организации кампании солидарности с республиканской Испанией. Полиция арестовала на борту парохода несколько сот рабочих, подозреваемых в том, что они намеревались ехать добровольцами в Испанию. Арестованные были подвергнуты зверским пыткам.

         "Забастовка мира" была проведена в США. В ней участвовало несколько сот тысяч студентов университетов и колледжей. Во многих городах состоялись демонстрации солидарности с республиканской Испанией.

         400 тысяч человек больны в Германии активным туберкулезом и имеется около 1 миллиона человек с наличием туберкулезных заболеваний. Ежегодно в Германии умирают от туберкулеза 50 тысяч человек. Эти цифры опубликованы на заседании общества по борьбе с туберкулезом в Кобленце.

         Японское правительство ведет с генералом Франко переговоры о заключении политического и торгового соглашения. Японское правительство в неофициальном порядке обязалось признать "правительство" генерала Франко.


        В ПОИСКАХ СТРЕЛОЧНИКА
        КАК В ИВАНОВСКОМ ОБКОМЕ ИСКАЛИ ВИНОВНИКОВ РАЗВАЛА 255 КОЛХОЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
        Письмо в редакцию инструктора обкома ВЛКСМ
        Я.СЕЛЕХОВ
        Недавно, приехав из ЦК ВЛКСМ, секретарь ивановского обкома комсомола тов. Адмиральская спешно созвала бюро обкома и сообщила ошеломляющую новость: за 1936 год в колхозах области развалились и перестали существовать 255 первичных комсомольских организаций. Что делать? Решили срочно созвать пленум обкома и обсудить доклад тов. Буханова (второй секретарь обкома) о причинах развала комсомольских организаций в колхозах. Но тут секретари обкома пришли в замешательство:
        - Позвольте, о чем же мы будем докладывать пленуму? Ведь у нас нет фактического материала!
        Тогда решили послать работников обкома в сельские районы.
         Казалось бы, дело ясное: виноват в развале первичных организаций обком, и надо немедля сделать большевистские выводы из этого очевидного факта. Но тов. Адмиральская, инструктируя от'езжающих в районы, заявила: "Не сомневаемся, что в развале комсомольских организаций в колхозах виноват отдел крестьянской молодежи и его заведующий тов. Голубев. Придется крепко поговорить о нем на пленуме".
        Посланцы обкома поехали в районы. Шесть дней они искали "стрелочников", повинных в том, что 255 первичных комсомольских организаций прекратили свое существование. После поездки по колхозам работники обкома привезли уйму докладных записок, из которых тов. Буханок наспех склеил свой двухчасовой доклад пленуму.
        Огонь критики докладчик направил на райкомы и руководителя отдела крестьянской молодежи обкома ВЛКСМ т. Голубева. Безусловно, они виновны в развале 255 организаций. Но т. Буханов не проронил ни слова о секретарях обкома.
        Члены пленума заслуженно оценили доклад т. Буханова, признав его скороспелым и отнюдь не самокритичным. На самом деле: почему в развале сельских организаций виноват только Голубев, а не весь обком? Ведь во Владимирском районе, как говорит секретарь этого райкома т. Алексеева, за истекший год побывало
        11 работников обкома, в том числе и т. Буханов, но ни один из них не интересовался существом работы колхозных первичных организаций. Словом, пленум записал: развал 255 организаций есть результат оторванности обкома и его секретарей от руководства комсомольской работой в колхозах.
        Справедливая критика была встречена т. Адмиральской явно неприязненно. Она даже не пожелала выступить на пленуме. И только тогда, когда члены пленума предложили признать виновным в развале сельских организаций и заведующего отделом руководящих комсомольских органов обкома т. Рощина, который бюрократически относился к сигналам с мест, т. Адмиральская нарушила свое олимпийское спокойствие и заявила:
        - Рощин не виноват. Его отдел связан лишь с райкомами и не имеет прямого отношения к первичным организациям(?!).
        Характерна незавидная роль областной комсомольской газеты "Ленинец" в этом поучительном деле. Газета узнала о развале 255 организаций лишь перед самым пленумом, полгода спустя после того, как организации эти перестали существовать. Читая газету, можно было думать, что в сельских организациях все в полном порядке. Лишь за день до пленума "Ленинец" поместил статью и передовую о плохом руководстве колхозными организациями ВЛКСМ.
        Когда члены пленума предложили отметить близорукость газеты, т. Адмиральская и это заявление встретила в штыки:
        -- Зачем так? Ведь вы же записали, что обком не руководил деревенскими организациями, а "Ленинец" - наш орган. Значит, в этом повинны и газета, и ее редактор т. Кузнецов как член бюро обкома, - заступилась т. Адмиральская за "свою" газету,
        Все же на этот раз пленум не согласился с мнением секретаря обкома: газете воздали по заслугам. Авось, теперь "Ленинец" поинтересуется теми 4.490 колхозами области (из 5.766), в которых еще нет комсомольских организаций...
        Обком наш и его секретари всеми силами стараются увильнуть от критики снизу. Ивановский актив, например, отмечает неспособность тов. Белова руководить отделом рабочей молодежи обкома, но бюро никак не реагирует па эти указания.
        В самом бюро если и бывает иногда взаимная критика недостатков, то должных результатов она все-таки не дает. Секретари всячески ее сглаживают. Об этом свидетельствует хотя бы следующий факт. Члена бюро обкома т. Д. Кузнецова (редактор "Ленинца") недавно послали обследовать Судогодский лесной техникум, где руководство комитетом находилось в руках троцкистских последышей. Тов. Кузнецов не сумел разоблачить подрывную работу троцкистского отребья. Отстранив от работы одного троцкиста, он помог избрать в комитет техникума другого троцкистского агента. Бюро обкома невозмутимо решило: считать проведенную обкомом проверку техникума недостаточной и командировать туда для тщательной проверки тов. Егорова. Сердобольный обком не счел нужным указать Кузнецову на отсутствие бдительности.
        У нас виновников плохой работы ищут среди "стрелочников", не желая видеть собственных ошибок.


Размер: 18,8kb; 450x273x100dpi
"Спортивная игра" Ивановского обкома ВЛКСМ.
Рис. В.БРИСКИНА.

        НА БОРТУ ТЕПЛОХОДА "ИОСИФ СТАЛИН"
Размер: 32,4kb; 244x450x100dpi
        Флотилия новых теплоходов идет по курсу Горький - канал Москва - Волга. На верхнем снимке: группа советских журналистов на борту теплохода "Иосиф Сталин". На иижнем: буксирный катер "Н. Бусыгин" на пути к каналу.
Фото Г.ЛЫЧАГИНА (Союзфото).


        МИМО ДРЕВНЕГО УГЛИЧА
        СЕГОДНЯ ФЛОТИЛИЯ ВОЙДЕТ В АВАНПОРТ КАНАЛА
        М. ГИНДЕН.
        БОРТ ТЕПЛОХОДА "ИОСИФ СТАЛИН", 23. (От наш. корр.). Флотилия продолжает свой путь. Вверх от Рыбинска начались владения канала Москва - Волга. На правом берегу реки больше чем на километр растянулись лагери строителей Рыбинской плотины. Берег застроен большими зданиями, изящными коттеджами. Здесь уже возвышаются мачты радиостанций. Вдоль реки тянется колея железной дороги, по которой движутся поезда.
        За Шексной через Волгу перекинута подвесная канатная дорога. На месте строительства плотины виднеются вышки, строительные механизмы. Там, на перемычке, идет кипучая работа.
        Строители Рыбинской плотины устроили нашей флотилии почетную встречу. На невысоком откосе, на деревянных мостках, расположился оркестр, за ним - сотни людей. При появлении флотилий оркестр грянул торжественный марш. Теплоходы ответили протяжными гудками.
        Углич мы миновали сегодня утром. Строительство, развернувшееся там, производит огромнейшее впечатление. Часть перемычки уже воздвигнута. Пологий когда-то левый берег становится высоким. Огромная насыпь на этом берегу уже очерчивает будущее направление Волги. Вдали маячат краны и экскаваторы. По насыпям движутся мотовозы с тележками. Весь берег завален штабелями строительного камня.
        Углич - один из древнейших русских городов. До сих пор он был знаменит не сметным количеством церквей. С борта теплохода, видя лишь часть города, мы насчитали 14 колоколен. Теперь эти колокольни являют собой главным образом музейные памятники. Большую славу Угличу принесет великолепное индустриальное сооружение - Угличская плотина. Когда она будет сооружена, по Волге мимо этого города пойдут караваны судов. Старинный Углич, отряхнув с себя пыль древности, становится молодым и могучим.
        Сейчас флотилия делает не более 12 км в час. То и дело приходится обходить мели. Чтобы углубить фарватер реки и тем самым облегчить наше движение, Иваньковское водохранилище выпускает в Волгу ежесекундно 410 кубометров воды. Завтра придем в аванпорт канала.


        8. ВЗЯТИЕ СЕРРА-КАРТАХЕНА *)
        Майор Роман ДИЕСТРО
        Если существует специальная погода для боя, то она приготовлена сегодня. Мокрый и густой снег, завывающий ветер, жижа грязи под ногами. Мы безмолвны и неподвижны. Пулеметный град проносится над окопами. Невидимый враг еще не пристрелялся. Со звонким гулом, поднимая колючие каскады разбитого камня, ложатся снаряды. Артиллеристы работают лучше пулеметчиков - это мы вынуждены признать с сожалением.
        - Не начинать стрельбу без приказа, - предупреждает наш командир, - главное - попадать лучше врага.
        Мы ждем приказа о начале стрельбы. Одинокий выстрел, пусть далее случайный, всегда находит много подражателей, и мы во избежание такой беспорядочной перестрелки следим друг за другом. Бойцы спокойны, как никогда, а между тем не было еще такого страшного по силе огня ни перед одним боем. Враг уже недалеко. Большой холм - очень выгодное прикрытие - скрывает противника. Оттуда уже посылаются мортирные снаряды. Никто из нас не шелохнется. Каждый давно выбрал свое место и врос в окоп. Неприятель нащупал траншеи. Снаряды разрываются в катастрофической близости. Земля сотрясается, и все это так напоминает какое-то адское извержение, что наш Гафос, самый юный боец, - ученик последнего класса мадридской гимназии ,- чертыхается и шепчет мне:
        - Да это же настоящий Везувий!
        Окоп вдруг делается глубже, мы куда-то сползаем с насиженных мест. Перед глазами встает непроницаемая земляная завеса. Страшные стоны заглушают звуки канонады. Сколько осталось в живых из 55 моих бойцов? Многих из них я не знаю еще по имени. Мы поспешно отгребаем землю и вытаскиваем наших товарищей. Снаряд попал в окоп, туда, где расположен мой взвод. Трое убитых и семеро раненых. От горестных мыслей нас отвлекает Луканди.
        - Внимание! - кричит он по окопу.
        Нас избрал, должно быть, враг для встреч только с марокканцами. Знакомым построением, подбадривая себя гортанными и совершенно неподражаемыми звуками, несутся мавры. Все это нас не пугает,- мы это слышали и видели. Расчеты Луканди правильны. И сейчас, когда все мы избрали себе мишени и готовы даже без команды начать бить по врагу, слышится голос командира батальона:
        - Огонь, друзья!
        Все, что есть у нас, - маленькие пушки, бьющие прямой наводкой, мортиры, пулеметы, ружья шумно исполняют этот приказ. Здоровой рукой и я стараюсь принять участие в сражении. Наш противник не признает ни маскировки, ни прикрытий, разбросанных на его пути к нашим траншеям. Неловкие пальцы левой руки сжимают курок, и, кажется, не нужно быть здесь метким стрелком, чтобы попасть в того, в кого целишься. Пренебрежение к смерти, - мавры бегут, не сгибаясь, - нас потрясает. Луканди с яростью выбрасывает слова:
        - Огонь, друзья!
        Человеческие глыбы, несущиеся на нас, падают все чаще, пронизываемые огнем. Нам нужно отбить атаку - это единственная задача. Только одиночки добегают до окопов, остальные прекращают свой безумный бег в 300 метрах от нас.
        Два часа продолжался бой. Мы не ушли из траншей. Враг не дошел до наших окопов. Оглушенные ураганным огнем, черные от грязи и усталости, мы молча сидим в земляных нишах, вслушиваясь в тишину. Она наступила неожиданно. Мы с'ежились и застыли. Рядом с нами лежат мертвецы, и мы смотрим в их лица и чувствуем еще более страшную ненависть к врагу. Исчезает усталость, и хочется итти вперед туда, где есть еще противник.
        Нас всего сорок. Три сержанта, я, остальные - рядовые бойцы. Мы идем подбирать оружие, считать трофеи. Батальон остался в окопах. Еще одна ночь, и завтра нас сменят. Сорок человек разбиваются на четыре отряда. В условленное место приносим оружие, снятое с убитых марокканцев и брошенное бежавшими. За камнями шевелится какая-то фигура. Я подаю короткую команду, и мы припадаем к земле.
        - Бросайте оружие! - кричу я невидимому еще человеку.
        Мне отвечают на хорошем испанском языке, и в тоне чувствуется усмешка:
        - Не пугайтесь, вас так много, а нас всего трое.
        Недостатка в опасности здесь нет, на этом поле недавнего боя, и мы осторожно подходим к камням...
        Молодой офицер в форме регулярной фашистской армии полулежит за прикрытием. Рядом с ним два марокканца. Офицер ранен и, видно, не в силах подняться. Его лицо удивительно мне знакомо. Но где я видел его? Не на тренировках ли в регби? Мои догадки прерывает усталый и по-прежнему насмешливый голос:
        - Я не ожидал, что меня подберет мой коллега.
        Коллега? Да, я вспомнил этого худощавого юношу. Монархист, студент Мадридского университета, кичившийся своим родом и преданностью изгнанному королю.
        Он прикладывает руку к несуществующему головному убору и говорит, пряча усмешку:
        - Вы уже лейтенант, Диестро? Я не пользуюсь своим правом победителя и вежливо предлагаю врагу:
        - Если вы устали, мы вас доставим до Лас-Наваса на санитарных носилках. Вместо ответа он задает вопрос:
        - Вы тоже ранены? - и он кивает на мою повязку.
        - Да, я ранен, но несерьезно.
        - Очень жаль, - искренно сожалеет фашист о моем легком ранении.
        Я продолжаю обход поля и оставляю двух бойцов возле офицера и марокканцев.
        На обратном пути подхожу к ним.
        - Пойдемте, - предлагаю я "коллеге". - Я вас сам отведу в Лас-Навас и представлю в штабе.
        Он с трудом поднимается и снова отвергает носилки. Единственно, что он готов принять от меня, это папиросы.
         - Не откажите перед расстрелом, - говорит он, кривляясь.
        В Лас-Навасе был уже Луканди. Его срочно вызвали в штаб на совещание. Нашему командиру батальона я сдал пленных и вернулся в траншеи. Здесь мы провели ночь, которая прошла спокойно, и утром, дождавшись смены, ушли на отдых в Лас-Навас.
        Положение колонны Мангады ухудшалось. Навальпераль, который мы охраняли со стороны Лас-Наваса, подвергнулся сильной атаке с другого направления и был почти разрушен воздушной бомбардировкой. Когда четвертый батальон прибыл на двухдневный отдых, улички Лас-Наваса были заполнены незнакомыми бойцами. Это - последние защитники Навальпераля, покинувшие его вчера. Штаб, заседавший всю ночь, решил, что неизбежна эвакуация и Лас-Наваса. Но предстояло не просто отступление, а занятие выгодной высоты в четырех километрах отсюда, где нужно было укрепиться. Луканди не хотелось оставлять Лас-Навас. Он доказывал с железной логикой:
        - Мы расставляем западню, в которую сами можем угодить.
        Под конец долгих споров Луканди сказал:
        - Можно укрепляться, когда есть оружие и припасы.
        Выдержать будущие атаки на новой высоте можно было лишь с достаточным вооружением. У нас его не было. Вот почему предложенный Луканди план показался и увлекательным и безумным. Но в нем была жизненная сила и проницательность нашего командира. Он предлагал с виду очень простои выход: вооружиться оружием врага. На горе Серра-Картахена небольшие людские силы противника оберегают большие боеприпасы. Луканди развернул план, продуманный до мельчайших подробностей. 200 человек нападают под покровом ночи на посты противника на Серра-Картахена и уносят вооружение. Нападение идет с двух сторон. Выступают бойцы Луканди и бойцы батальона Карлоса.
        Достигаются две цели: вооружаем себя и обезвреживаем высоту Серра-Картахена.
        После того, как высказались все противники этого плана, Луканди кратко пообещал всем собравшимся:
        - Я даю вам слово коммуниста и воина республики, что если нам разрешат атаковать врага, мы разбогатеем этой же ночью.
        Представитель военного министерства, присутствовавший на этом заседании ко-мандного состава полка им. Кабальеро, согласился с доводами Луканди, и командир полка тов. Маркос предложил готовиться к атаке высоты Серра-Картахена.
        Итак, решено - выступают второй и четвертый батальоны. По сто человек от каждого. Наша сотня идет под командой Луканди, остальными командуют капитан Карлос, героический командир нашей армии, рабочий-строитель, и совсем молодой лейтенант Колорадо, студент строительного факультета Мадридского университета. Мы - на исходном положении. Наши батальоны далеко друг от друга и соединены телефонами.
        - Сверь часы с Карлосом, - приказывает мне Луканди.
        Он говорит это сухо и точно.
        Попэ передает мне трубку полевого аппарата.
        - Колорадо у телефона.
        - Говорит Диестро. Сверим часы, товарищ лейтенант. Передаю вам час и минуты обусловленного выступления - 24 часа 02.
        По батальону приказ: ни одного звука, ни одной папиросы. Наша сотня разбивается на пять групп, и мы выступаем. Попрежнему, не переставая, валит липкий снег. Мы идем и инстинктивно угадываем, где в этой черной ночи нас подстерегают кочка и камень. Мы, стараемся мягко перепрыгнуть через препятствие, до боли напрягаем зрение. Никаких голосов, ничьей команды. Мы идем в тишине. Моя маленькая группа в двадцать человек останавливается. Вот здесь, где, кажется, ничего нельзя различить, кроме земли под ногами, ровно в час ночи должна состояться наша встреча с Колорадо. В это же время в разных пунктах произошло пять таких же встреч. Пять групп по сорок бойцов. Мы крадемся в темноте. Уже не так легко прыгать через камни. Начался под'ем на Серра-Картахена. Ослепительное, короткое сверкание, и острый звук винтовочного выстрела. Нас заметили, и выстрелы один за другим наполняют смертельным шипением воздух. Мы бросаемся вперед. Со всех концов несемся к вершине. Огненная завеса пулемета - в каких-нибудь двадцати метрах от нас. Ползком пробираемся в тыл и бесшумно набрасываемся на двух пулеметчиков, беспорядочно и щедро расстреливающих ленты. Мы поворачиваем "Гочкис" и направляем стремительный огонь на маленький домик - казарму. Луканди и не предполагал, что так скоро удастся воспользоваться оружием врага. Нам нельзя задерживаться здесь. В двух километрах отсюда стоит целый полк врага. Скорее захватить оружие - и вниз. Семь пулеметов, пять мортир, около 200 винтовок, ящик с патронами - все эти трофеи в четверть часа уже уносятся с вершины. Почти весь гарнизон - 45 марокканцев и испанцев, - подняв руки, идет в окружении наших бойцов. Это - пленные. Три пушки, которых мы не можем унести, уничтожаются, и грозная высота превращена в мирную горку. Мы еще держим несколько минут под обстрелом дорогу, откуда может притти подкрепление врага, и все покидаем вершину Серра-Картахена. БЫСТРО сбегаем с горы. Но наш Колорадо вдруг останавливается и шарит по земле.
        - Потерял очки, - растерянно говорит он.
        Мы не можем задерживаться ни секунды и торопим нашего друга. Струя истребительного пулеметного ливня проносится над нами. Мы тащим Колорадо за собой и догоняем ушедших вперед. Часто спотыкаясь, падаем и, подымаясь, бежим дальше. Сейчас только одна цель - притти в Лас-Навас без потерь и с драгоценным грузом. Рядом с нами кто-то падает.
        - Карлос! - испуганно роняет Колорадо. Упавший молчит.
        - Карлос, - окликаем мы и останавливаемся.
        Луканди совсем беспомощно лепечет:
        - Нет, не может быть.
        Эта смерть неожиданна и трагична. Мы не можем оставить нашего друга здесь. Колорадо плачет, как ребенок. Мы поднимаем Карлоса, уже безмолвного, сраженного шальной пулей, и несем его до самого Лас-Наваса.
        Вся наша стремительная, победоносная атака кажется нам траурной процессией. И мы, пять командиров - Луканди, Колорадо, Дельбаль, мой брат и я - последними входим в Лас-Навас, подняв на руках тело Карлоса.
        Уже светает, и перед штабом выстроились, как на параде, мортиры и пулеметы, унесенные с Серра-Картахена. Мы проходим мимо трофеев, и Маркос, бледный и спокойный, идет к нам навстречу, голос его полон горечи:
        - Поздравляю с победой, Луканди, - и он жмет ему руку.
        Потом он поворачивается и громко начинает:
        - Товарищи бойцы. Вечная память герою-пролетарию - капитану Карлосу...

        *) См. "Комс. правду" от 23, 26, 28 марта, 4, 6, 10 И 18 апреля.

В номере
Вся Комсомолка
Главная страница

Главлит:           
Выпускающий редактор: S.N.Morozoff 
Полоса подготовлена: Е.В.Морозова